Лица, призываемые к наследованию по закону

В статье рассмотрены проблемные вопросы статуса потенциальных наследников. Автор исходит из целесообразности включения в законодательство специальных норм о наследовании лицами, рожденными с использованием вспомогательных репродуктивных технологий. Высказаны также предложения по совершенствованию норм о недостойных наследниках, в частности, путем узаконения бездействия как вида умышленного противоправного поведения наследника, установления сроков обращения в суд с иском о признании лица недостойным наследником.

 Ключевые слова: вспомогательные репродуктивные технологии, граждане, наследование,  недостойный наследник, умышленное противоправное действие, бездействие.

 Круг лиц, призываемых к наследованию по закону, регулируется двумя группами норм. Первая группа норм «включает» определенных лиц в число наследников по закону (ст. 1116, ст. 1141-1151 Гражданского кодекса РФ [1]), вторая группа норм «исключает» отдельных, недостойных, лиц из круга наследников по закону (ст. 1117 ГК РФ).

В соответствии с нормами первой группы к наследованию по закону могут призываться:

– граждане, находящиеся в живых в день открытия наследства, а также зачатые при жизни наследодателя и родившиеся живыми после открытия наследства, в соответствии с установленной очередностью;

– Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования при наследовании выморочного имущества.

Закрепляя нормы о потенциальных наследниках, ГК РФ не подвергает специальному регулированию наследование лицами, рожденными с использованием вспомогательных репродуктивных технологий. Между тем применяемые сегодня в России и зарубежных странах технологии позволяют осуществлять криоконсервацию половых клеток, эмбрионов на срок до нескольких десятилетий, и ситуации, когда требуется обсудить применение норм наследственного законодательства к отношениям с участием рожденных посредством таких технологий детей, будут возникать все чаще.

В частности, Ж.А. Шукшина приводит в пример ситуацию, когда супружеская пара осуществляет криоконсервацию эмбриона, но в последующем разводится. Поскольку супруг (супруга) приобретает статус «бывшего», он (она) не может войти в круг возможных наследников. Однако эмбрион может быть использован для рождения ребенка. Рожденный ребенок после доказательств родства сможет претендовать на долю наследства. При этом она считает, что время самой инсеминации при решении наследственных прав не будет иметь значения. Для ГК РФ значение имеет факт родства. Отцовство, по ее мнению, может быть установлено в соответствии со ст. 49 Семейного кодекса РФ [2] в судебном порядке. После того как будет установлен факт родства, в силу вступят наследственные правоотношения [3, с. 42].

Не столь категорична Е.В. Тычинская, считающая, что если  в ст. 1116 ГК РФ понимать зачатие как инсеминацию ооцитов, то ребенок, рожденный после смерти «родителя», должен быть признан его наследником при условии, что процедура создания эмбриона была произведена в период жизни наследодателя. Иной вывод может быть сделан, если под зачатием понимать момент переноса эмбриона в полость матки в целях вынашивания. При таком подходе дети, рожденные в результате имплантации эмбриона, проведенной после смерти родителя-«заказчика», не могут считаться наследниками в смысле ст. 1116 ГК» [4, с. 267].

В целях толкования спорной нормы обратимся к законодательству в сфере здравоохранения. Согласно п.п. 24 и 83 Приказа Минздрава России «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению» от 30.08.2012 № 107н [5] инсеминация ооцитов генетической матери специально подготовленной спермой мужа (партнера) или донора представляет собой один из этапов (не завершающих) программы ЭКО. Завершающим этапом выступает перенос эмбрионов в полость матки суррогатной матери. В медицинской литературе зачатие также увязывается с моментом переноса эмбриона в полость матки в целях вынашивания.

С учетом изложенного, осуществление отдельного этапа зачатия (криоконсервация половых клеток, эмбрионов) не тождественно зачатию, поэтому дети, рожденные посредством применения репродуктивных технологий после открытия наследства, к наследованию призываться не могут (ст. 1116 ГК РФ).

Вместе с тем наследственное законодательство должно учитывать развитие вспомогательных репродуктивных технологий. Поэтому целесообразно допустить призвание к наследованию лиц, рожденных посредством применения вспомогательных репродуктивных технологий, но при соблюдении условий, обеспечивающих баланс интересов наследодателя, наследника, рожденного посредством использования вспомогательных репродуктивных технологий, и остальных наследников. Этого можно достичь посредством ограничения времени использования вспомогательных репродуктивных технологий после открытия наследства (для целей наследственного преемства), например, шестью месяцами. Предложенный срок соотносится со сроком принятия наследства и позволит исключить ситуации, когда необходимо будет осуществлять повторный раздел наследства, что имело бы место при рождении ребенка по истечении года, двух и более лет после открытия наследства. Кроме того, необходимо при жизни наследодателя фиксировать его волю относительно возможности/невозможности применения вспомогательных репродуктивных технологий после его смерти. Фиксация воли может быть осуществлена при даче информированного добровольного согласия на применение соответствующих технологий.

Вторая группа норм регулирует основания и порядок отстранения  недостойных лиц от наследования. В соответствии со ст. 1117 ГК РФ недостойными наследниками по закону признаются три категории лиц: 1) граждане, которые своими умышленными противоправными действиями, направленными против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, способствовали либо пытались способствовать призванию их самих или других лиц к наследованию либо способствовали или пытались способствовать увеличению причитающейся им или другим лицам доли наследства, если эти обстоятельства подтверждены в судебном порядке; 2) родители после детей, в отношении которых родители были в судебном порядке лишены родительских прав и не восстановлены в этих правах ко дню открытия наследства; 3) граждане, злостно уклонявшиеся от выполнения лежавших на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя.

На практике наиболее часто недостойными наследниками признаются лица, совершившие умышленные противоправные действия против наследодателя. Условия отстранения их от наследования следующие:

1) действия лица должны быть противоправными. М.В. Телюкина и Ю.К. Толстой справедливо обращают внимание на то, что ГК РФ не вполне обоснованно употребляет термин «действия», поскольку и бездействие может служить обстоятельством, позволяющим считать наследника недостойным [6, с. 24-25; 7, с. 21].

Так, по одному из дел суд первой инстанции указал, что наличие в действиях ответчика лишь признаков состава преступления, предусмотренного ст. 125 Уголовного кодекса РФ [8] (далее – УК РФ), по факту неоказания наследодателю своевременной медицинской помощи и оставления его в опасности, не является в соответствии со ст. 1117 ГК РФ основанием для отстранения ответчика от наследования, т.к. указанные обстоятельства не подтверждены в судебном порядке.

Судебная коллегия согласилась с выводом суда, поскольку в отношении ответчика отсутствует приговор суда, вступивший в законную силу, которым бы были установлены обстоятельства, на которые ссылается истец.

Доводы апелляционной жалобы о том, что в материалах гражданского дела присутствуют полученные по запросам суда документы, где отражено, что в ходе дополнительной проверки по заявлению истца по факту неоказания ее сыну своевременной медицинской помощи и оставления в опасности, в действиях ответчика присутствуют все квалифицирующие признаки состава преступления, предусмотренные ст. 125 УК РФ, судебная коллегия признала несостоятельными, поскольку в отношении ответчика уголовное дело не возбуждалось [9] .

Из приведенного примера видно, что при подтверждении противоправных бездействий приговором суда, вступившим в законную силу, выводы суда могли быть иными.

В связи с обсуждением бездействия как возможного вида умышленного противоправного поведения недостойного наследника интерес представляет опыт Франции. Ее законодатель прямо допускает признание недостойным права наследования того, «кто осужден за умышленное бездействие при совершении другим лицом либо тяжкого, либо менее тяжкого преступления, посягавшего на физическую неприкосновенность умершего, в результате чего наступила смерть, при условии, что бездействовавший мог воспрепятствовать такому деянию без риска для себя или третьих лиц» (п. 4 ст. 727 Гражданского кодекса Франции [10] (далее – ФГК)).

Собственно, отечественный законодатель при формулировании многих гражданско-правовых норм также прямо указывает на бездействие как на разновидность поведения участников отношений. Например, в ст.ст. 16, 1069 ГК РФ говорится о незаконных действиях (бездействии) государственных органов, органов местного самоуправления, их должностных лиц, в ст. 204 ГК РФ – о действиях (бездействии) истца, послуживших основанием для оставления иска без рассмотрении, в ст. 723 ГК РФ – о виновных действиях или бездействии подрядчика и т.д.

Представляется целесообразным придерживаться единой законодательной техники, в связи с чем п. 1 ст. 1117 ГК РФ должен быть дополнен указанием на бездействие как вид умышленного противоправного поведения наследника.

Если действия лица не отличаются противоправностью, такое лицо недостойным наследником признано быть не может.

Так, признавая ответчиков недостойными наследниками, суды первой и второй инстанций исходили из факта противоправности их действий, выразившихся в обращении в суд с заявлением об установлении факта родственных отношений с сыном наследодателя с целью наследования незавещанной части имущества наследодателя и в неуказании других наследников.

Верховный Суд РФ, рассматривая указанное дело в кассационном порядке, не согласился с вынесенными постановлениями по делу. Указал, что в силу ст. 46 Конституции РФ каждому гарантируется судебная защита его прав. Заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Таким образом, совершенные ответчиками действия, направленные на установление факта родственных отношений путем подачи соответствующего заявления в суд, не могут быть квалифицированы как противоправные, поскольку являются гарантированным Конституцией способом защиты своих нарушенных либо оспариваемых прав и законных интересов.

Кроме того, противоправность действий должна быть подтверждена в судебном порядке – приговором суда по уголовному делу или решением суда по гражданскому делу. Однако таких судебных постановлений в отношении ответчиков не выносилось, в материалах дела они отсутствуют [11].

В теории наследственного права есть точка зрения, согласно которой термин «противоправность» не следует понимать буквально, как означающий совершение деяния, ответственность за которое предусмотрена УК РФ [12, с. 29].

В этой связи автором выявлено противоречие в подходах судов при оценке действий лица, скрывшего при подаче заявления нотариусу наличие у наследодателя других наследников.

Так, из материалов одного дела следовало, что после смерти наследодателя З. открылось наследство в виде трехкомнатной квартиры. Наследниками по закону являлись З.В. и З.А., приходящиеся друг другу родными братьями.

Ответчик З.А., оформляя наследство, не сообщил нотариусу о наличии у наследодателя еще одного наследника, указав себя в заявлении в качестве единственного наследника. Данный факт нашел свое подтверждение в решении суда по другому делу, вступившем в законную силу.

Не сообщение З.А. нотариусу информации о наличии другого наследника, не свидетельствует об умысле ответчика, направленном на завладение всем наследственным имуществом противоправными действиями, поскольку истец о смерти матери знал, но в наследование не вступил. При отсутствии волеизъявления истца на принятие наследства наследство было принято ответчиком. Принятие им наследства при наличии других лиц, имеющих право наследования, решением по другому делу, вступившим в законную силу, было признано не соответствующим закону, в связи с чем ранее выданное свидетельство о наследстве было аннулировано.

Таким образом, указанным решением установлен факт сокрытия ответчиком информации об имеющихся наследниках по закону. Однако указанное обстоятельство противоправным действием не может быть признано, поскольку законом не установлена обязанность лиц обратившихся за принятием наследства сообщать нотариусу сведения о других имеющихся наследниках [13].

В то же время в литературе приводятся примеры, когда суды признавали недостойными наследниками лиц, скрывших при подаче заявления нотариусу наличие у наследодателя других наследников, поскольку они «способствовали увеличению причитающейся им доли наследства» [14, с. 71-74].

Представляется правильным подход, в соответствии с которым лица, скрывшие от нотариуса информацию о других наследниках, не могут быть признаны недостойными наследниками, поскольку соответствующая обязанность не только не предусмотрена законом, но и действия такого «недостойного» наследника объективно не способствуют увеличению его доли в наследстве. Ведь увеличение может произойти только при не обращении других наследников с заявлением о принятии наследства, т.е. непосредственно зависит от их действий, а не от действий уже обратившегося наследника. Во избежание различного толкования спорной нормы Верховному Суду РФ целесообразно дополнить Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о наследовании» от 29.05.2012 г. № 9 [15] соответствующим разъяснением.

2) действия должны быть умышленными. В большинстве случаев, когда совершается преступление с одной формой вины, проблем с признанием лица недостойным наследником не возникает. Интерес представляет вопрос о возможности признания недостойными наследниками лиц, осужденных за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ).

Обсуждая данную проблему, Т.И. Зайцева приводит пример, когда суд признал осужденное по ч. 4 ст. 111 УК РФ лицо недостойным наследником. Не соглашаясь с судебным постановлением, она указывает на то, что поскольку умысла на лишение наследодателя жизни в данном случае нет, то действия осужденных не могут регулироваться правилами, содержащимися в п. 1 ст. 1117 ГК РФ и предусматривающими отстранение от наследования лишь при умышленном характере этих действий [14, с. 68-69].

Именно такого подхода придерживался суд, указывая в решении, что лицо, утрачивающее правонаследования как недостойный наследник, должно осознавать направленность своих действий на определенный результат, что возможно только при умышленном их характере. Поскольку смерть наследодателя наступила от действий, совершенных по неосторожности, следовательно, у наследника не было умысла на убийство наследодателя [16] .

Однако позиция, в силу которой лицо, осужденное за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ), не может быть признано недостойным наследником, представляется не бесспорной. Преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК РФ, относится к преступлениям с двойной формой вины, поскольку тяжкий вред в данном случае причиняется умышленно, а смерть – по неосторожности.  Однако в целом такое преступление признается совершенным умышленно (ст. 27 УК РФ).

Во Франции являются недостойными права наследования осужденные как исполнители или соучастники к уголовному наказанию за умышленное нанесение побоев или совершение насилия, либо за нападение, не связанное с телесными повреждениями, когда указанные деяния повлекли гибель умершего и были совершены без намерения причинить ему смерть (п. 2 ст. 726 ФГК).

Поэтому признание лиц, совершивших преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК РФ, недостойными наследниками соответствует общепринятому подходу, в соответствии с которым недостойными наследниками могут признаваться только лица, совершившие преступления умышленно, что целесообразно разъяснить Верховному Суду РФ.

3) действия должны быть направлены против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании.

Применительно к данной норме Верховный Суд РФ счел необходимым раскрыть только смысл «действий, направленных против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании». В подп. «а» п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о наследовании» от 29.05.2012 г. № 9 указано, что соответствующие противоправные действия могут заключаться, например, в подделке завещания, его уничтожении или хищении, понуждении наследодателя к составлению или отмене завещания, понуждении наследников к отказу от наследства. Поскольку приведенный перечень действий не является исчерпывающим, как противоправные действия, влекущие отстранение лица от наследования, следует расценивать и приведение другого лица в такое состояние, что последнее вплоть до своей смерти не будет способно составить или отменить завещание.

4) с помощью своих действий лица способствовали либо пытались способствовать призванию их самих или других лиц к наследованию либо способствовали или пытались способствовать увеличению причитающейся им или другим лицам доли наследства.

До недавнего времени в юридической литературе имелся спор о цели, мотиве как обязательных субъективных характеристиках недостойных действий.

По мнению А.Е. Казанцевой, цель совершения противоправного действия имеет значение. Убийство потенциального наследодателя из ревности, в результате ссоры и т.п. не может служить основанием признания возможного наследника недостойным [17, с. 66].

Напротив, Т.И. Зайцева полагала, что лицо должно отстраняться от наследования независимо от того, действовало ли оно в целях получения наследства или его действия были вызваны другими  причинами (месть, ревность, хулиганские побуждения и т.п.). Важно лишь, чтобы эти действия прямо или косвенно способствовали призванию лица к наследованию или увеличению его доли в наследстве [14, с. 70].

Верховный Суд РФ разъяснил, что указанные в абз. 1 п. 1 ст. 1117 ГК РФ противоправные действия являются основанием к утрате права наследования независимо от мотивов и целей совершения (в том числе при их совершении на почве мести, ревности, из хулиганских побуждений и т.п.), а равно вне зависимости от наступления соответствующих последствий (подп. «а» п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о наследовании» от 29.05.2012 г. № 9).

В соответствии с указанными разъяснениями, принимая решение об удовлетворении исковых требований Р., суд исходил из того, что О., совершив убийство наследодателя – своей матери, тем самым способствовал призванию себя к наследованию умышленными противоправными действиями. При этом доводы О. о совершении им убийства наследодателя в ходе ссоры на почве личных неприязненных отношений правового значения не имеют и основанием к отмене решения не являются [18].

В судебной практике возникает необходимость оценки действий лица, выразившихся в совершении хищения имущества, принадлежащего наследодателю.

В одном из решений судов было указано, что «факт противоправности действий наследника, направленных против наследодателя, должен быть сопряжен с фактом направленности таких действий к призванию к наследству либо увеличению причитающейся доли. Следовательно, совершение кражи наследником у наследодателя не является основанием для признания недостойным наследником» [19].

Указанный подход представляется верным, поскольку действия наследника в данном случае не привели к увеличению причитающейся ему доли наследства, наоборот, они привели к фактическому уменьшению наследственной массы, что в силу буквального толкования нормы п. 1 ст. 1117 ГК РФ не может служить основанием для признания лица недостойным наследником.

Однако такое положение вещей нельзя признать справедливым, поскольку может быть существенно нарушен интерес других наследников, поэтому ст. 1117 ГК РФ целесообразно дополнить указанием на действия, направленные на уменьшение причитающейся другим наследникам доли.

В рамках действующего законодательства не могут быть признаны недостойными наследниками также лица, препятствующие в осуществлении права пользования и распоряжения квартирой другим наследникам, вселяющие без согласия других наследников-сособственников своих детей, внуков и иных лиц. В подобных ситуациях другие наследники-сособственники вправе требовать устранения всяких нарушений своих прав, хотя бы эти нарушения не были соединены с лишением владения (ст. 304 ГК РФ).

Правонарушитель может действовать не только в своих интересах, но и в интересах иных лиц, призванию или увеличению наследственной доли которых оно способствует. Между тем буквальное толкование нормы п. 1 ст. 1117 ГК РФ позволяет сделать вывод, что «иное лицо» отстраняться от наследования в такой ситуации не будет. Исключение составляет п. 3 ст. 1146 ГК РФ, в соответствии с которым не наследуют по праву представления потомки наследника, который не имел бы права наследовать в соответствии с п. 1 ст. 1117 ГК РФ.

На несправедливость законодательного подхода обращает внимание О.Ю. Шилохвост, указывая, что «истинный смысл обозначения направленности действий недостойного наследника на призвание к наследованию третьих лиц состоит в опорочивании наследственных прав именно третьих лиц. От наследования должен отстраняться … не только наследник, совершивший умышленные противоправные действия против наследодателя в интересах третьего лица, но и само это третье лицо. Не могут и не должны защищаться наследственные права, возникновение которых зиждется на правонарушении той или иной степени тяжести, хотя бы само претендующее на эти права лицо не имело никакого отношения к указанному правонарушению» [20, с. 34-35].

Возможные сложности с определением направленности действий наследника иллюстрируются также следующим примером из судебной практики.

Так, А. в интересах несовершеннолетнего сына В.Г. обратилась в суд с иском к В.В. о признании недостойным наследником В.Т. (матери ответчика), указывая в обоснование, что В.Н. (отец ее несовершеннолетнего сына В.Г. и ответчика В.В.) умер из-за того, что его супруга – В.Т. совершила убийство своего мужа.

Решением суда первой инстанции В.Т. признана недостойным наследником, с чем не согласилась кассационная инстанция, указав следующее.

Исходя из смысла закона, лицо может быть отстранено от наследования независимо от того, действовало ли оно в целях получения наследства ли эти действия были вызваны другими побуждениями, важно то, что эти действия способствовали призванию к наследованию или увеличению его доли в наследстве.

Как видно из материалов дела, В.Т., совершив убийство своего мужа по мотиву ревности, через короткий промежуток времени покончила с жизнью. Поэтому коллегия находит, что указанные обстоятельства объективно не способствовали увеличению ее доли в наследстве или призванию к наследованию [21].

Очевидно, в данном деле суд исходил из того, что супруги умерли в один и тот же день. В силу п. 2 ст. 1114 ГК РФ данное обстоятельство исключало наследование жены после смерти мужа, значит, жена не могла способствовать призванию себя к наследованию или увеличению причитающейся доли.

5) обстоятельства должны быть подтверждены в судебном порядке. В соответствии с разъяснениями Верховного Суда РФ наследник является недостойным согласно абз. 1 п. 1 ст. 1117 ГК РФ при условии, что перечисленные в нем обстоятельства, являющиеся основанием для отстранения от наследования, подтверждены в судебном порядке – приговором суда по уголовному делу или решением суда по гражданскому делу (например, о признании недействительным завещания, совершенного под влиянием насилия или угрозы). Вынесение решения суда о признании наследника недостойным в данном случае не требуется. Гражданин исключается из состава наследников нотариусом, в производстве которого находится наследственное дело, при предоставлении ему соответствующего приговора или решения суда (п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о наследовании» от 29.05.2012 г. № 9).

Законодательство, предусматривая негативные последствия для недостойных наследников, вместе с тем закрепляет один способ их «прощения». В п. 1 ст. 1117 ГК РФ говорится, что граждане, которым наследодатель после утраты ими права наследования завещал имущество, вправе наследовать это имущество. Из этого следует, что наследников по закону, не завещая им имущества, «простить» невозможно.

Такой строго формализованный подход законодателя нельзя признать обоснованным. Воля наследодателя, выражающая прощение наследника, может явствовать из таких его действий, как дарение недостойному наследнику определенного имущества.

Не случайно законодатель отдельных стран придерживается менее строгого подхода в вопросе «прощения» недостойного наследника, предусматривая и иные способы для этого, кроме как составление завещания в его пользу.

Например, в соответствии со ст. 728 ФГК не исключается из числа наследников лицо, подпадающее под одно из оснований признания недостойным права наследования, когда после указанных деяний умерший, будучи о них осведомленным, указал путем специального завещательного волеизъявления, что он желает сохранить ему наследственные права, или если он предоставил этому лицу все имущество или долю в имуществе путем безвозмездной сделки.

В соответствии с § 540 Всеобщего гражданского кодекса Австрии лицо является так долго недостойным права наследования, пока из обстоятельств не станет ясно, что наследодатель простил его [22].

Поэтому п. 1 ст. 1117 ГК РФ целесообразно дополнить случаями «прощения» недостойного наследника, заимствуя опыт Франции.

ГК РФ специально не регулирует сроки обращения в суд с иском о признании лица недостойным наследником, из чего следует возможность обращения с таким иском по истечении любого периода времени с момента открытия наследства.

В практике автора встречались споры, когда лица принимали наследство фактически, без обращения к нотариусу, а спустя несколько лет подавали иски о признании наследника, принявшего наследство путем обращения к нотариусу, недостойным, признании выданных свидетельств о праве на наследство недействительными, аннулировании записи о государственной регистрации права (в отношении недвижимого имущества). При этом недвижимое имущество, выступающее объектом спора, к моменту возбуждения дела в суде уже могло быть отчуждено наследником, оформившем свои права, в пользу добросовестных приобретателей.

В таких случаях ответчики вправе ссылаться на истечение сроков исковой давности, но применению подлежит общий срок исковой давности, установленный в части 1 ГК РФ (в настоящее время – 3 года, но не более 10 лет со дня нарушения права).

Между тем закон должен учитывать специфику наследственных отношений. Она проявляется в установлении непродолжительных сроков для оформления наследственных прав. По истечении шести месяцев со дня открытия наследства, а в отдельных случаях и до истечения указанного срока, наследники вправе получить свидетельство о праве на наследство (ст. 1163 ГК РФ). Поэтому нецелесообразно при оспаривании наследственных прав применять срок исковой давности, многократно превышающий срок принятия наследства.

Кроме того, закон должен охранять не только стабильность гражданского оборота, но и сохранять семейные отношения. Не случайно согласно ст. 1348 Проекта Гражданского уложения иск об устранении от наследования мог быть предъявлен до истечения года со времени получения истцом сведений об обстоятельствах, дающих ему право требовать устранения лиц от наследования, но во всяком случае не позже десяти лет со дня открытия наследства и притом лишь при жизни устраняемого наследника. Установление сокращенных сроков объяснялось тем, что «иски о признании наследника недостойными могут способствовать ожесточению семейных отношений, если не принять некоторых мер к их ограничению в пределах кратчайшего времени, тем более, что возбуждение вопросов этого рода мало целесообразно, если прошло много лет и память о содеянном проступке улеглась, – следует установить для предъявления таких исков более сокращенные сроки сравнительно с общей давностью» [23, с. 10].

Правила о сокращенном сроке предъявления в суд иска о признании наследника недостойным содержаться и в законодательстве ряда зарубежных стран.

Например, в соответствии со ст. 727-1 ФГК иск об отстранении от наследования рассматривается после открытия наследства. При этом иск должен быть предъявлен в течение 6 месяцев со дня смерти, если приговор или вердикт предшествует смерти, или в течение 6 месяцев после этого приговора, если последний выносится после смерти. При этом общий срок давности во Франции составляет пять лет (ст. 2224 ФГК).

Согласно §§ 2082, 2340 Гражданского уложения Германии [24] признание наследника недостойным посредством оспаривания может последовать только в течение одного года с момента, когда управомоченное на оспаривание лицо узнало об основании для оспаривания. Общий срок исковой давности составляет три года (§ 195).

В этой связи представляется целесообразным ограничить срок для предъявления иска о признании наследника недостойным шестью месяцами с момента открытия наследства, за исключением случаев, когда обстоятельства, влекущие признание лица недостойным наследником, устанавливаются после открытия наследства. В этом случае шестимесячный срок должен исчисляться с момента установления указанных обстоятельств. Нотариус обязан приостанавливать выдачу свидетельств о праве на наследство при поступлении к нему информации о возможном признании наследников недостойными.

На основе изложенного материала можно сделать вывод, что действующее правовое регулирование статуса лиц, призываемых к наследованию, не является полным и отвечающим потребностям общественных отношений. Поэтому ст.ст. 1116, 1117 ГК РФ нуждаются в дополнении и изменении, а также разъяснении со стороны Верховного Суда РФ:

1) В связи с распространенностью случаев применения гражданами вспомогательных репродуктивных технологий целесообразно допустить призвание к наследованию лиц, рожденных посредством применения таких технологий после открытия наследства, но при соблюдении условий, обеспечивающих баланс интересов наследодателя, наследника, рожденного посредством использования вспомогательных репродуктивных технологий, и остальных наследников. Это возможно путем внесения дополнений в п. 1 ст. 1116 ГК РФ:

«1. К наследованию могут призываться граждане, находящиеся в живых в день открытия наследства, а также зачатые при жизни наследодателя и родившиеся живыми после открытия наследства.

Граждане, родившиеся с использованием вспомогательных репродуктивных технологий, призываются к наследованию при условии если наследодателем при жизни было сделано согласие на использование таких после открытия наследства и зачатие было осуществлено в сроки, установленные для принятия наследства.

К наследованию по завещанию могут призываться также указанные в нем юридические лица, существующие на день открытия наследства».

2) Установлено, что умышленные противоправные деяния, выступающие основанием  признания лица недостойным наследником, могут быть совершены в форме бездействия (например, оставление в опасности). Поскольку бездействие не указано в п. 1 ст. 1117 ГК РФ, данная норма нуждается в соответствующем дополнении.

Не содержится в действующей редакции п. 1 ст. 1117 ГК РФ указания и на такую возможную цель действий недостойного наследника как уменьшение доли других наследников. Например, совершение кражи наследником наследственного имущества приводит к фактическому его уменьшению, уменьшению доли других наследников. В таких случаях может быть существенно нарушен интерес других наследников.

Кроме того, в п. 1 ст. 1117 ГК РФ имеется пробел в части способов прощения наследодателем недостойного наследника. Наследников по закону, не завещая им имущества, «простить» невозможно, что представляется несправедливым, ведь воля наследодателя, выражающая прощение наследника, может явно вытекать также из таких его действий, как дарение недостойному наследнику определенного имущества.

Наконец, действующее регулирование допускает «повторный» раздел наследства, когда по иску заинтересованного лица спустя несколько лет после открытия наследства другой наследник признается недостойным. Подобные ситуации не только не способствуют стабильности гражданского оборота, но и сохранению семейных отношений, в связи с чем целесообразно ограничить срок для предъявления иска о признании наследника недостойным шестью месяцами с момента открытия наследства, за исключением случаев, когда обстоятельства, влекущие признание лица недостойным наследником, устанавливаются после открытия наследства.

В итоге, п. 1 ст. 1117 ГК РФ целесообразно изложить в следующей редакции:

«1. Не наследуют ни по закону, ни по завещанию граждане, которые своими умышленными противоправными действиями (бездействием), направленными против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, способствовали либо пытались способствовать призванию их самих или других лиц к наследованию либо способствовали или пытались способствовать увеличению причитающейся им или увеличению, а также уменьшению причитающейся другим лицам доли наследства, если эти обстоятельства подтверждены в судебном порядке. Однако граждане, в пользу которых наследодатель после утраты ими права наследования произвел отчуждение имущества по безвозмездным сделкам, вправе наследовать это имущество.

Не наследуют по закону родители после детей, в отношении которых родители были в судебном порядке лишены родительских прав и не восстановлены в этих правах ко дню открытия наследства.

2. По требованию заинтересованного лица суд отстраняет от наследования по закону граждан, злостно уклонявшихся от выполнения лежавших на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя.

3. Лицо, не имеющее права наследовать или отстраненное от наследования на основании настоящей статьи (недостойный наследник), обязано возвратить в соответствии с правилами главы 60 настоящего Кодекса все имущество, неосновательно полученное им из состава наследства.

4. Правила настоящей статьи распространяются на наследников, имеющих право на обязательную долю в наследстве.

5. Правила настоящей статьи соответственно применяются к завещательному отказу (статья 1137). В случае, когда предметом завещательного отказа было выполнение определенной работы для недостойного отказополучателя или оказание ему определенной услуги, последний обязан возместить наследнику, исполнившему завещательный отказ, стоимость выполненной для недостойного отказополучателя работы или оказанной ему услуги.

6. Иск об отстранении лица от наследования может быть предъявлен заинтересованным лицом в сроки, установленные для принятия наследства. Если обстоятельства, влекущие признание лица недостойным наследником, устанавливаются после открытия наследства, такой иск может быть предъявлен в течение шести месяцев с момента, когда заинтересованное лицо узнало или должно было узнать об указанных обстоятельствах».

3) Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о наследовании» от 29.05.2012 г. № 9 не разъяснил ситуацию, когда лицо совершает противоправное деяние с двойной формой вины, например, умышленно причиняет тяжкий вред здоровью, смерть потерпевшего наступает по неосторожности (ч. 4 ст. 111 УК РФ). Поскольку в целом такое преступление признается совершенным умышленно, указанных лиц следует признавать недостойными наследниками.

Наоборот, лица, скрывшие от нотариуса информацию о других наследниках, не могут быть признаны недостойными наследниками, поскольку соответствующая обязанность не только не предусмотрена законом, но и действия такого «недостойного» наследника объективно не способствуют увеличению его доли в наследстве. Ведь увеличение может произойти только при не обращении других наследников с заявлением о принятии наследства, т.е. непосредственно зависит от их действий, а не от действий уже обратившегося наследника.

Во избежание различного понимания описанных ситуаций Верховному Суду РФ целесообразно дополнить Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о наследовании» от 29.05.2012 г. № 9 соответствующими разъяснениями.

 

Библиографический список:

 

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) от 26.11.2001 г. № 146-фз (ред. от 30.09.2013 г.) // Собрание законодательства РФ. – 2001. – № 49. – Ст. 4552.

2. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 г. № 223-фз (ред. от 02.07.2013) // Собрание законодательства РФ. – 1996. – № 1. – Ст. 16.

3. Шукшина Ж.А. Право наследования и современные репродуктивные технологии // Медицинское право. 2011. № 6. С. 41 – 44.

4. Тычинская Е.В. Юридические аспекты медицинских манипуляций с человеческими эмбрионами, созданными искусственным путем // Медичне право Украiни: проблеми палiативноi допомоги та медико-соцiального обслуговувания населения: Матерiали IV Всеукр. науково-практ. конф. з медичного права Львiв: ЛОБФ “Медицина i право”, 2010. С. 267.

5. Приказ Минздрава России «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению» от 30.08.2012 № 107н // Российская газета. – 2013. – 11 апреля.

6. Телюкина, М.В. Наследственное право: Комментарий Гражданского кодекса Российской Федерации: Учеб.-практ. пособие / М.В. Телюкина. – М.: Дело, 2002. – 216 с.

7. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть третья (постатейный) / И.В. Елисеев [и др.]; под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. – М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2005. – 304 с.

8. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 г. № 63-фз (ред. от 19.11.2013) // Собрание законодательства РФ. – 1996. – № 25. – Ст. 2954.

9. Апелляционное определение Московского городского суда от 8.06.2012г. по делу № 11-7192/2011 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс»:  [Электронный ресурс] / Компания «Консультант Плюс». – Послед. обновление 25.11.2013.

10. Гражданский кодекс Франции (Кодекс Наполеона) / пер. с фр. [Захватаева В.Н.]. – М.: Инфотропик Медиа, 2012. – 624 с.

11. Определение Верховного Суда РФ от 18.06.2013 № 18-КГ13-53 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс»:  [Электронный ресурс] / Компания «Консультант Плюс». – Послед. обновление 25.11.2013.

12. Огнев В.Н. Институт недостойных наследников в российском гражданском праве: прошлое и настоящее // История государства и права. – 2007. – № 5. – С. 28-30.

13. Апелляционное определение Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 26.06.2013 по делу № 33-1982/13 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс»:  [Электронный ресурс] / Компания «Консультант Плюс». – Послед. обновление 25.11.2013.

14. Зайцева, Т.И. Судебная практика по наследственным делам / Т.И. Зайцева. – М.: Волтерс Клувер, 2007. – 472 с.

15. Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о наследовании» от 29.05.2012 г. № 9 // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2012. – № 7.

16. Решение Ленинского районного суда г. Челябинска от 14.11.2007 г. по делу 2-1916/07 // Архив Ленинского районного суда г. Челябинска, 2007 г.

17. Казанцева А.Е. Наследственное право: Учеб. пособие. – М.: НОРМА, 2009. – 352 с.

18. Апелляционное определение Ярославского областного суда от 13.08.2012 по делу № 33-4195 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс»:  [Электронный ресурс] / Компания «Консультант Плюс». – Послед. обновление 25.11.2013.

19. Решение Советского районного суда г. Челябинска от 29.10.2007 г. по делу № 2-1292/07 // Архив Советского районного суда г. Челябинска, 2007 г.

20. Шилохвост, О.Ю. Наследование по закону в российском гражданском праве / О.Ю. Шилохвост. – М.: Норма, 2006. – 272 с.

21. Определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 06.05.2003 г. // Официальный сайт Свердловского областного суда  [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://ekboblsud.ru/bsr.php. – Дата обращения 25.11.2013.

22. Всеобщий гражданский кодекс Австрии / пер. с нем. [Маслов С.С.] – М.: Инфотропик Медиа, 2011. – 272 с.

23. Гражданское уложение. Кн. 4. Наследственное право: проект Высочайше учрежденной Редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения (с объяснениями, извлеченными из трудов Редакционной комиссии) / под ред. И.М. Тютрюмова; сост. А.Л. Саатчиан. – М.: Волтерс Клувер, 2008. – 296 с.

24. Гражданское уложение Германии. Пер. с нем. / Научн. редакторы – А.Л. Маковский [и др.] – М.: Волтерс Клувер, 2006. – 816 с.