Наследование усыновленными после смерти кровных родителей

Действующее наследственное законодательство исходит из того, что усыновленный и его потомство, по общему правилу, не наследуют по закону после смерти родителей усыновленного и других его родственников по происхождению, а родители усыновленного и другие его родственники по происхождению не наследуют по закону после смерти усыновленного и его потомства (п. 2 ст. 1147 ГК РФ). Указанное положение представляет собой конкретизированное применительно к наследственным правоотношениям более общее положение семейного законодательства о том, что «усыновленные дети утрачивают личные неимущественные и имущественные права и освобождаются от обязанностей по отношению к своим родителям (своим родственникам)» (п. 2 ст. 137 СК РФ) [1, с. 6]. Оно содержалось и в ранее действовавшем гражданском законодательстве (ч. 5 и 6 ст. 532 ГК РСФСР 1964 г.).

В то же время если в соответствии с СК РФ усыновленный сохраняет по решению суда отношения с одним из родителей или другими родственниками по происхождению, усыновленный и его потомство наследуют по закону после смерти этих родственников, а последние наследуют по закону после смерти усыновленного и его потомства. Причем наследование усыновленного после смерти кровных родственников, с которыми он сохранил отношения, не препятствует осуществлению усыновленным наследственных прав по отношению к усыновителю и его кровным родственникам (п. 3 ст. 1147 ГК РФ).

В литературе наличие названного исключения объясняется тем, что сохранение отношений усыновленного с одним из своих родителей призвано обеспечить не только личные неимущественные права ребенка, но и его имущественные интересы, в том числе право унаследовать имущество после своего родителя. В данном случае нет также никаких препятствий для того, чтобы, сохраняя отношения с отцом или матерью, ребенок сохранял отношения и со своими братьями и сестрами, дедушкой и бабушкой, дядями и тетями и т.д. Такой подход позволяет восполнить семейный круг ребенка, неполнота которого ввиду усыновления его одиноким усыновителем может неблагоприятно отразиться не только на его воспитании и развитии, но и на его благосостоянии. Какие-либо разумно понимаемые правовые препятствия для такого восполнения семейного круга ребенка отсутствуют, когда усыновитель и родитель, с которым сохраняются отношения, являются лицами разного пола. Кроме того, достаточной гарантией от неблагоприятных последствий сохранения отношений с одним из родителей является не только судебный порядок усыновления сам по себе, но и необходимость специального указания о сохранении таких отношений в решении суда (п. 5 ст. 137 СК РФ)  [2, с. 166]. Следовательно, сохранение усыновленным прав и обязанностей в отношении одного из своих родителей применительно к наследственным отношениям должно означать, что такой усыновленный может наследовать не только по линии одинокого усыновителя и его кровных родственников, но и по линии всех своих кровных родственников со стороны родителя, с которым этот усыновленный сохраняет отношения по решению суда [1, с. 7].

Стоит отметить, что современный подход отечественного законодателя в части наследования усыновленными после смерти своих родителей и других кровных родственников по происхождению используется также законодателями большинства стран СНГ [3, с. 25-33]. В то же время обращение к отечественному дореволюционному праву и праву зарубежных стран, наоборот, подтверждает наличие и других подходов к решению проблемы.

Так, в ст. 1367 проекта Гражданского уложения России 1910 г. указывалось, что усыновленные и их нисходящие, сохраняя право наследования после своих кровных родственников, наследуют после усыновителя наравне с его нисходящими. В то же время предусматривалось, что усыновленный не имеет права наследования после родственников усыновителя. Принятие противоположного правила давало бы право вводить посредством усыновления в состав рода совершенно посторонних лиц и тем самым умалять или даже совершенно устранять права кровных родственников на наследование [4, с. 36].

Весьма по-разному урегулирован вопрос о наследственных правах усыновленных детей в отношении имущества биологических родителей в США. В соответствии с § 2-114 Единообразного наследственного кодекса США связи между усыновленным и кровными родственниками  прерываются только в случае, если усыновление произведено лицом иным, чем отчим или мачеха. Согласно § 2-109 ЕНК усыновление ребенка супругом одного из биологических родителей никак не сказывается на взаимных правах ребенка и другого биологического родителя. Несколько штатов, где признан порядок, установленный ЕНК (Техас и др.), применяют «правило односторонней улицы», согласно которому усыновленный ребенок продолжает иметь наследственные права в отношении своего биологического родителя и его родственников, а вот последние лишены такого права. Такая законодательная позиция основывается на том, что согласия самого малолетнего не требуется в отличие от согласия его биологических родителей. В Пенсильвании усыновленный наследует после биологических родных только если они продолжали поддерживать семейные отношения с усыновленным. В то же время в большинстве штатов усыновление ребенка разрывает отношения, связанные с его биологическим родством, и усыновленный не имеет никаких наследственных прав в отношении биологических родителей и их родственников, а последние – в отношении ребенка [5, с. 156-158].

Анализ законодательства Франции, Испании и Италии позволяет сделать вывод о сосуществовании «специальных усыновлений»: полного и простого. Целью полного усыновления является восполнение для ребенка, лишенного родительской опеки, семейного воспитания, при котором родственные связи лица с его родственниками прекращаются. Напротив, целью неполного усыновления является создание преимущественно имущественных прав и обязанностей, например наследственных, между усыновленным и усыновителем или оказание усыновленным дополнительной поддержки со стороны лиц, не являющихся биологическими родителями.

Простое усыновление в «чистом виде» предусмотрено ФГК, где указано, что оно может быть установлено в отношении гражданина любого возраста (ст. 360 ФГК) при отсутствии у ребенка статуса «оставленного родителями» (ст. 364 ФГК). Установление простого усыновления не влечет прекращения прежних правовых связей усыновленного и его биологической семьи, а лишь создает дополнительные родственные отношения с другими гражданами. Сохранение правоотношений усыновленного гарантируется и сохранением прежней фамилии усыновленного с присоединением к ней фамилии усыновителя (ст. 364 ФГК). Таким образом, усыновленный получает право наследования в отношении двух семей (ст. 368-368-1 ФГК), а также приобретает обязанность алиментного содержания родственников по восходящей линии, принадлежащих к обеим семьям (ст. 367 ФГК), однако биологические родители усыновленного несут лишь субсидиарную алиментную обязанность в случае невозможности содержания усыновленного усыновителями (ст. 367 ФГК) [6, с. 80-100].

В России встречаются случаи, когда усыновленные дети обращаются в суд, желая получить наследство после смерти биологических родителей.  При этом по решению суда об усыновлении их отношения с одним из родителей по происхождению сохранены не были.

Так, в производстве Волжского городского суда Волгоградской области находилось дело по иску И. с требованиями о признании его сыном по происхождению П., не утратившим с ним родственных отношений, признании права наследования за П. в качестве наследника первой очереди. Свои требования истец обосновывал тем, что был усыновлен супругом матери и проживал с ними, однако фактически родственные отношения его с отцом прекращены не были, общение продолжалось. Суд отказал в удовлетворении исковых требований, указав, что согласие П. на усыновление И. новым супругом его бывшей жены было выражено добровольно, а наличие фактических родственных отношений не порождает у И. право на наследование после смерти П. [7].

В другом случае Ц.Е. обратилась с иском к Н. о восстановлении срока для принятия наследства и признании права собственности в порядке наследования на земельный участок после смерти своей биологической матери. В обоснование иска ссылалась на то, что в 1999 году по решению суда ее биологическая мать была лишена в отношении нее родительских прав, и в 2000 году она была удочерена. 14.03.2003 г. ее биологическая мать умерла, на момент смерти матери ей было 13 лет, поэтому она не могла знать о наследстве в виде земельного участка. Истице было отказано в иске, поскольку она, будучи удочеренной, утратила личные неимущественные и имущественные права по отношению к своей биологической матери с момента удочерения [8].

Наличие таких судебных решений заставляет задуматься о целесообразности сохранения запрета наследовать имущество после смерти родителей по происхождению.

Представляется справедливым в этом вопросе исходить из сравнения объема мер государственной поддержки усыновленного ребенка и ребенка, оставшегося без попечения родителей. В литературе правильно отмечается, что после усыновления ребенок «приобретает семью, родственные узы, но теряет многие «бонусы», которые помогли бы ему успешно адаптироваться в обществе» [6, с. 51-52]. Свою обоснованность подобное утверждение находит, прежде всего, в том, что в соответствии с ч. 1 ст. 8 Федерального закона «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» от 21.12.1996 N 159-ФЗ [9] детям, оставшимся без попечения родителей, в установленном порядке однократно предоставляются благоустроенные жилые помещения специализированного жилищного фонда по договорам найма специализированных жилых помещений. В результате родители, намеревающиеся усыновить ребенка, задумываются об этом, поскольку понимают, что усыновление приведет к невозможности получения усыновленными жилого помещения от государства. В этой связи максимальное сохранение «бонусов» для усыновленного ребенка (в нашей ситуации – права наследования после родителей по происхождению) должно, с одной стороны, обеспечить имущественные интересы усыновленного ребенка, а с другой стороны, стимулировать усыновителя к принятию соответствующего решения.

То обстоятельство, что усыновленный фактически получит возможность наследовать одновременно по линии двух родителей (по происхождению и усыновителей), следует признать справедливым. Для сравнения можно привести пример, когда один из родителей ребенка при расторжении брака с другим его родителем вступает в новый брак и не лишает другого родителя по происхождению родительских прав. В последнем случае ребенок будет вправе наследовать имущество как после смерти своего родителя по происхождению, так и после смерти отчима (мачехи). Разница состоит в том, что родитель не был лишен прав, а усыновление не состоялось. Нельзя исключать того, что один из родителей ребенка по происхождению намеренно не будет предъявлять иск о лишении родительских прав и допускать последующее усыновление ребенка отчимом (мачехой), имея в виду утрату права наследования.

Кроме того, утрата права наследования после смерти родителей по происхождению приводит к тому, что круг наследников по закону после смерти таких родителей сокращается, вследствие чего повышается риск перехода имущества в качестве выморочного публично-правовым образованиям. Более справедливым видится переход данного имущества усыновленному ребенку.

Предложение о закреплении за усыновленным права наследовать имущество после смерти родителей по происхождению требует своего обоснования также с позиции тайны усыновления. Очевидно, что при закреплении за усыновленным соответствующего права тайна усыновления не будет сохранена. Если ребенок помнит, что его усыновили, то это не актуально, а вот если усыновляют новорожденного или малыша, то важно взвесить «за» и «против».  О тайне может быть известно очень широкому кругу лиц: начиная от должностных лиц и заканчивая соседями и родственниками, и поэтому ее сохранение  всегда  трудоемкий процесс.  Все зависит от воли родителей, хотят ли они из усыновления делать тайну, в любом случае, они должны действовать в интересах ребенка. Поэтому предлагается в решении суда об усыновлении вносить запись по требованию усыновителей, что усыновление влечет сохранение права наследования после смерти родителей по происхождению. Исключение должны составлять ситуации, когда усыновление происходит в таком возрасте, что ребенок  знает об усыновлении. На этот случай норма права должна быть императивной: усыновленные имеют право наследовать после смерти родителей по происхождению. Исходя из положений ст. 57 СК РФ возрастом, когда ребенок знает об усыновлении, следует признать достижение ребенком 10-лет. Но учитывая, что по ряду дел в судебном заседании опрашиваются дети младше десятилетнего возраста, если суд приходит к выводу о том, что усыновляемый ребенок достиг достаточной степени развития и способен в силу этого сформулировать свои собственные взгляды по вопросу его усыновления, норма о возрастных пределах должна быть гибкой.

На основе изложенного материала можно сделать следующие выводы:

  1. Регламентацию наследования усыновленными после смерти их родителей по происхождению нельзя считать отвечающей интересам усыновленных и усыновителей, в связи с чем следует закрепить возможность наследования усыновленными после смерти родителей по происхождению и в тех случаях, когда по решению суда отношения между ними сохранены не были.
  2. Закрепление за усыновленным права наследовать имущество после смерти родителей по происхождению требует учета принципа тайны усыновления. Поэтому предлагается в решении суда об усыновлении вносить запись по требованию усыновителей, что усыновление влечет сохранение права наследования после смерти родителей по происхождению. Исключение должны составлять ситуации, когда усыновление происходит в таком возрасте, что ребенок знает об усыновлении (как правило, 10-летний возраст). На этот случай норма права должна быть императивной: усыновленные имеют право наследовать после смерти родителей происхождению.

Библиографический список

  1. Абраменков М.С. Наследственные права усыновленных и усыновителей // Наследственное право. 2013. № 3. С. 5 – 9.
  2. Шилохвост О.Ю. Наследование по закону в российском гражданском праве. М.: Норма, 2008 – 272 с.
  3. Блинков О.Е. Круг наследников по закону и механизм их призвания к наследованию в государствах – участниках Содружества Независимых Государств и Балтии // Наследственное право. 2009. № 4. С. 25 – 33.
  4. Гражданское уложение. Кн. 4. Наследственное право: проект Высочайше учрежденной Редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения / под ред. И.М. Тютрюмова; сост. А.Л. Саатчиан. – М.: Волтерс Клувер, 2008. – 296 с.
  5. Паничкин В.Б., Боровик О.Ю. Наследственное право США. – СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2006. – 850 с.
  6. Смолина Л.А., Задесенская Я.В. Институт усыновления в России и странах Европы: сравнительное теоретико-правовое исследование. – М.: Юрлитинформ, 2014. – 192 с.
  7. Решение Волжского городского суда Волгоградской области от 07.07.2011 г. // Сайт РосПравосудие. Режим доступа: https://rospravosudie.com/court-volgogradskij-oblastnoj-sud-volgogradskaya-oblast-s/act-105501535/
  8. Апелляционное определение Липецкого областного суда от 11 марта 2015 г. по делу № 33-537/2015// Справочно-правовая система «Консультант Плюс»: [Электронный ресурс] / Компания «Консультант Плюс». – Послед. обновление 03.05.2016.
  9. Федеральный закон «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» от 21.12.1996 № 159-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 1996. № 52. Ст. 5880.